Как на самом деле растёт мозг ребёнка

Приставка «нейро-» в последние годы прилипла ко всему подряд, и от этого хочется отмахнуться. Но главное, что стоит знать про мозг ребёнка, умещается в одно слово: он всё время меняется.

Ребёнок не рождается с готовым мозгом, который дальше просто наполняют содержимым. Мозг достраивается — и достраивает его собственный опыт ребёнка. Поэтому, когда я говорю, что воспитание — это нейробиология, я не преувеличиваю. Пока вы укладываете его спать, отвечаете на сотый вопрос или молчите, когда хочется подсказать, вы буквально участвуете в том, как складывается его мозг.

Принцип Хебба, или тропинка в лесу

Нейробиолог Дональд Хебб ещё в середине прошлого века сформулировал принцип, который с тех пор подтверждали десятки раз: связи, которые используются, укрепляются, а неиспользуемые ослабевают.

Я представляю это как тропинку в лесу. Первый раз идти по ней тяжело: трава по пояс, ветки в лицо. Но если ходить ею раз за разом, появится тропа, потом дорожка. А тропа, по которой не ходят, зарастает.

Отсюда следует вещь, которая переворачивает привычную логику. Развитие — это не про объём знаний, вложенных в ребёнка. Это про то, что он проживает своей головой.

А теперь представьте, что в тех самых ситуациях, где могла бы протаптываться тропинка, за ребёнка всё время кто-то всё делает. Подсказывает раньше, чем он успел подумать. Решает быстрее, чем он успел растеряться. Тропинка не появляется — по ней ни разу не прошли.

Обычные домашние ситуации важнее занятий

Если из этой темы запомнить одну мысль, пусть будет вот эта: обычные, ничем не примечательные домашние ситуации делают для развития больше, чем специальные занятия.

Накрыть на стол. Разобраться, почему не получается башня. Поссориться с сестрой и помириться. Подождать своей очереди. Это и есть та самая работа мозга, ради которой родители возят детей на другой конец города.

Два возраста, о которых стоит знать заранее

Мозг меняется всю жизнь, но есть два периода, когда он работает особенно бурно.

Раннее детство. По данным Гарвардского центра по развитию ребёнка, в первые годы жизни в мозге образуется огромное количество новых связей — темпом, который больше никогда не повторится. Соблазн понятен: раз всё так быстро, надо успеть вложить побольше.

Помню маму, которая пришла в центр совершенно расстроенная: её четырёхлетний сын ещё весной знал буквы, а к осени половину забыл. Мы разговаривали долго. Почти все взрослые в мире умеют читать — и почти никто не помнит, в каком возрасте научился. В раннем возрасте гораздо важнее не то, знает ли ребёнок буквы, а то, умеет ли он играть, справляться с расстройством и занимать себя сам.

Подростковый возраст. Про него родителей почему-то не предупреждают, хотя стоило бы. Мозг подростка перестраивает как раз ту область, которая отвечает за планирование, решения и последствия. И вот тут кроется самое важное: если в жизни подростка нет опыта собственных решений, мозг не считает нужным укреплять эти связи.

Я встречала подростков, которые решали сложные уравнения, но не могли самостоятельно записаться к врачу. Это не лень. Это тропинка, по которой ни разу не ходили.

Что из этого следует

Развитие нельзя ускорить снаружи. Но от нас зависит другое: чтобы каждый день рядом было из чего его строить. Возможность попробовать, право на неудачу, взрослый, который умеет выдержать паузу перед тем, как помочь.

Про то, как выглядит эта пауза на практике, — в системе NOGERA: наблюдение вместо реакции и самостоятельность вместо спасательства.

По материалам книги: Глава 2 «Как на самом деле растёт мозг ребёнка».

Наталия Пичугова

Автор системы NOGERA, основатель сети «Точка Роста»

Больше двадцати лет наблюдает за семьями — за тем, как меняются родители, их страхи и надежды, и как вместе с ними меняются дети. Из этих наблюдений выросла система NOGERA.

Купить книгу на Литрес →

Партнёрская ссылка: часть стоимости возвращается автору.